Современные дети намного лучше родителей разбираются в цифровых технологиях и, кажется, осваивают гаджеты ещё в колыбели. Кажется, таких уже не удивишь народными сказками и не развеселишь песенками-потешками. Страшно далеки они от старинных преданий. Но вот маленькой девочке дают в руки куклу, и она, прижав её к груди, начинает покачивать и вдруг заводит до боли знакомый усыпляющий напев: «Аа-аа-а, аа-аа-а…» Откуда это в ней взялось? И почему колыбельная песня — одна из самых стойких традиций у всех народов? Об этом корреспондент ugra.aif.ru поговорил с этномузыкологом, автором проекта #ЭтноКод Кристиной Руденченко.
Чтоб запутать злые силы
Людмила Осьминкина, Ugra.aif.ru: Бабушкина сказка, мамина колыбельная до последнего времени оставались обязательными элементами семейного воспитания, традицией, которая передаётся из поколения в поколение. Но жива ли она сегодня? Или ей на смену пришёл искусственный интеллект?
Кристина Рудченко: Традиция жива, пока видоизменяется. Каждое поколение что-то в неё привносит. Конечно, та часть семейно-бытового фольклора, а конкретно материнского фольклора, который исполняли в жанре колыбельной 200–300 лет тому назад, для современного жителя по сути своей утрачена. Да и в своём историческом виде она уже и не нужна.
Не надо забывать, что помимо прикладной функции колыбельных – за счёт их монотонной мелодики, ритмического рисунка успокоить и усыпить, у них также было ещё много разных функций. И одна из них – обережная. В традиционной культуре для людей с мифологическим мышлением сон – это всегда переход в иной мир, это некая маленькая смерть. Колыбельная тогда могла начаться, например, с персонифицированного обращения к ребёнку по имени. Потом, чтобы запутать злые силы, которым подвержен малыш в состоянии сна, его могли каким-то другим именем назвать. Дальше ему могли спеть, как у него всё будет хорошо, а потом тут же, чтобы опять-таки эти потусторонние силы запутать, могли спеть, что у него ничего нет и ничего не получится. Наверное, такое отношение и такое понимание колыбельных современному человеку чуждо, не нужно.
– Действительно, эта традиция нам уже не нужна. А что тогда остаётся?
– В колыбельных, помимо убаюкивающей функции, была воспитательная. Даже, наверное, заклинательная. Наши предки, не обладая какими-то научными знаниями по психологии, интуитивно уделяли слову над колыбелью очень большое значение. Они верили, что некое благопожелание своему ребёнку, исполненное в определённых монотонных темпах, тембрах, настраивает его на нечто хорошее.
– Получается, эдакое программирование на успех с младенчества?
– Ну да. Примечательно, что когда я сегодня спрашиваю молодых мамочек, поют ли они колыбельные своему малышу, некоторые говорят, что поют колыбельные из мультфильмов, то есть то, что слышали сами, или какие-то современные колыбельные. Но очень многие мамочки говорят: «Да я что вижу, то и пою». И в этом тоже есть некий мосточек с прошлым. Потому что действительно в старину в колыбельных тоже что видели, то и пели.
Поэтому у разных народов мы встречаем одинаковые тексты про богатство, про счастливую жизнь, про крепкое здоровье и про то, каким будет этот ребёнок, когда вырастет. Одинаковые тексты пели и крестьянским детям, и детям купцов, бояр и так далее. То есть в колыбельной была заключена некая магическая, я бы сказала, функция на будущую счастливую жизнь. Она, мне кажется, актуальна и сейчас. Просто мы это называем позитивной психологией.
Зачем пугают ребёнка?
– Наверное, мы все помним с детства про то, что «придёт серенький волчок и ухватит за бочок». Это такой закреплённый, общероссийский персонаж колыбельных или в каждом регионе были свои? И почему в убаюкивающих напевах появились какие-то страшилки?
– То, что обобщает персонажей колыбельных, это либо персонажи-вредители, либо персонажи-помощники. В фольклоре в принципе так устроено. Волчок попал во вредители. Непонятно, почему волчку досталось, а не лисёнку, к примеру. Или Дед Бабай или Бабайка. Очень часто в колыбельных призывали, например, высшие силы: Богородицу, Христа, каких-нибудь ангелов, чтобы убаюкали младенца.
Эти персонажи кочевали из региона в регион, из страны в страну. Если мы проведём параллели с какими-то другими народами, то у них будет примерно такой же набор, только в их языках. К святым силам, например, ещё прибавляется Сон, Дрёма, Угомон. Это персонажи-помощники, которые помогают матери укачать ребёнка.
А были всякие коты, козы, голуби, волчки, которые куда-то утащат. Зачем они были нужны? В традиционной культуре всё, что за пределами места обитания человека, представляет из себя некое опасное пространство. А младенец, особенно до момента крещения или до проведения каких-то определённых обережных обрядов, вообще считается персонажем потустороннего мира. И поэтому, когда мама поёт, что придёт какой-то волчок и утащит во лесок, она буквально заговаривает его на то, чтобы он не покидал свой локус обитания – колыбельку или зыбку, в которой он существует.
В разных регионах персонажи могли быть разными: где-то волчок серенький утаскивал, а где-то серенький коток, бука ещё был, мышка, рыбка, иногда красные девушки. Всё это персонажи из пространства, в которое ребёнок ещё не инициирован. Надо сказать, что колыбельные пели до двух с половиной – до трёх лет.
Мамин голос
– Какое значение для ребёнка имеют колыбельные?
– Современные нейробиологи отмечают, что ребёнку очень важно слышать колыбельную от мамы, потому что, ещё находясь в зародышевом состоянии в животе, он привыкает к её голосу. Получается, что после рождения в этот мир для малыша это единственный знакомый голос.
Почему ребёнок, когда просыпается ночью (бывает у малышей беспокойный сон), а мама запела колыбельную, он тут же успокаивается и дальше продолжает спать. Потому что голос мамы – это его зона комфорта, зона безопасности. Поэтому колыбельные нужны ребёнку, на мой взгляд, больше, чем маме.
У какого-то из народов Кавказа, у ингушей, по-моему, есть такая поговорка, что если человек как-то невоспитанно себя ведёт на людях, говорят, что ему мама колыбельных песен не пела. Очень многие традиционные культуры связывают исполнение колыбельных песен с воспитательной функцией. То есть мы опять возвращаемся к «что вижу, то и пою». Если я вижу в окружении себя какое-то правильное поведение и хочу это заложить своему ребёнку на будущее, то я посредством этих колыбельных ритмоформул как раз это знание ему и передаю.
Ну а кроме того, эти монотонные песенки, которые поют малышам до трёх лет, дальше в четыре-пять лет, когда девочка уже начинала играть в куклы, мама тоже старалась проследить за тем, чтобы девочка правильно убаюкивала свои игрушки. То есть здесь шёл момент передачи традиционной культуры.
– Сегодня колыбельная жива?
– У меня в окружении достаточно большое количество молодых коллег, которые стали мамами, папами. У некоторых даже многодетные семьи. Да, колыбельные исполняются. И их можно разделить на несколько видов. Есть мамы, которые идут по классическому пути. Они исполняют колыбельные, которые сами слышали в детстве. Из передачи «Спокойной ночи, малыши» или «Спи, дитя мое, усни». Есть когорта молодых родителей, которые имеют отношение к классическому музыкальному образованию и владеют музыкальными инструментами, поэтому их дети могут засыпать под инструментал.
Есть мамочки, которые поют композиторские колыбельные, известные классические произведения Чайковского, Шуберта, Шопена, других композиторов. Родители, которые относятся к фольклорному сообществу, знают законы жанра, поют аутентичные колыбельные, которые сами записали в экспедициях или с которыми познакомились за годы обучения. Либо даже пытаются сами слагать свои собственные колыбельные. Есть четвёртая категория, которая не заморачивается. У них дети просто засыпают под песенки из современных мультфильмов, которые пользуются популярностью у детей.
Если бы кто-то из научного медицинского сообщества объединился с фольклористами и провёл такое исследование, проследил в перспективе, как это повлияло на жизнь вот этих четырёх разных групп детей, я думаю, это было бы интересное наблюдение.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
