Понятие «волонтёры» в наши дни постоянно на слуху. Сам институт волонтёрства активно развивается, захватывая самые разные социальные и возрастные группы. Кажется, что началось это движение не так давно — буквально в период пандемии, когда бригады добровольцев развозили лекарства и продукты одиноким престарелым людям. И мода на это пришла к нам откуда-то с Запада. Но так ли это на самом деле?
О традициях общественной «помочи» и о том, как она была организована, мы поговорили с этномузыкологом, автором проекта #ЭтноКод Кристиной Руденченко.
Своё давно забытое
Людмила Осьминкина, Ugra.aif.ru: Есть у нас действительно эта тенденция, к сожалению, когда современные молодые люди считают, что они первые, они что-то придумали. Этакие Иваны, не помнящие родства. Конечно же нет. Всё, что связано с идеей помощи ближнему, имеет под собой очень глубокие исторические корни. Вообще идея о безвозмездности помощи, мне кажется, на подкорке у каждого человека. Собственно говоря, ничего мы не выдумали. Просто забыли название и как бы придумываем заново велосипед. Но в исторической ретроспективе у наших предков существовал такой обряд, как «помочь».
— Эта традиция была характерна именно для русской общины? Или, возможно, у других народов тоже было что-то подобное?
Кристина Руденченко: Это актуально абсолютно для всех народов, которые вели когда-то крестьянский образ жизни, активную сельскохозяйственную деятельность. Более того, у народов Кавказа она до сих пор сохраняется. У некоторых народов Поволжья она тоже есть — у удмуртов, у марийцев. Разница лишь в названиях, а идея абсолютно идентична. Она, безусловно, трансформировалась и видоизменилась, потому что сейчас уже всей общиной ехать боронить поле не надо. Но традиция эта не русская, не славянская. Она общечеловеческая.
Всем миром, всем народом
— В чём, собственно, заключался этот обычай помощи у наших предков? Как и в каких случаях помогали, что делали? На основе чего организовывались?
— Этот обычай, скорей всего, существовал ещё в те времена, когда не существовало самого государства. Земледельческий образ жизни, хозяйственный уклад заставляли людей придумывать какие-то формы самоорганизации.
Современное добровольчество, если посмотреть, часто связано с какой-то волной, когда что-то плохое происходит, и вот все собрались и помогли. В истории обычай помощи всей общиной изначально существовал в нескольких направлениях. Во-первых, когда, например, переехали на новую территорию, нужно строить дома. Причём сразу всем. Но если каждая семья будет это делать поодиночке, то можно не успеть до холодов, потому что в одной семье не так много взрослых сильных мужчин. И тогда все погибнут. Поэтому бросался жребий, определялась очерёдность. Кому первому, кому второму, кому третьему помогают возвести избу.
Вообще, большая часть этих «помочей» была связана со строительством или сельскохозяйственными работами.
— То есть ничего плохого не случалось? Никакого пожара, наводнения…
— Нет, ничего драматического. Просто все вместе помогали одной семье выполнить какую-то масштабную сложную работу. Как это происходило? Хозяин крестьянского двора созывал сначала свой ближний круг родных, соседей из своей деревни, возможно, из соседних деревень, и объявлял вот такие вот «помочи». Кто мог, тот приезжал в определённый день. Понятное дело, что на строительные работы привлекались в основном мужчины.
Оплаты не было. Но за эту помощь хозяйка всегда угощала. Есть очень много упоминаний этнографических, что такая совместная работа заканчивалась таким пивным «пиром на весь мир». Домашнее пиво варили, всех угощали, и все разъезжались.
Если нужно было выполнить какие-то сельскохозяйственные работы, могли привлечь и женщин. Как правило, это было связано со сбором урожая, с так называемыми дожинками, когда важно было успеть собрать на поле весь урожай в осенний период.
У некоторых народов, когда происходил забой скота или птицы, тогда женщины собирались в одном месте и помогали ощипать всю эту птицу. И точно так же оплаты за это не было, а по итогам выполненной работы все собирались на общую трапезу.
И, наконец, существовали такие виды помощи, на которых могли присутствовать подростки — юноши и девушки. Это были работы, связанные, например, с прядением, общипыванием той же птицы на пух, на перо и так далее. Во время этого парни и девушки могли друг с другом знакомиться, присматриваться. То есть у разных народов этот институт помощи был связан с несколькими социальными прикладными функциями.
— Но, по сути, это такие совместные работы, которые выполняются поочерёдно у каждого члена общины. А не помощь кому-то одному…
— Помогали и одному. Например, была там вдова, которая не справлялась с тяжёлой сельскохозяйственной работой. Тогда люди совместно принимали решение, что они идут на помощь к этой женщине. И та тоже их одаривала: вечером накрывала стол, как говорится, чем бог послал, и таким образом благодарила.
Существовали и такие виды помощи, когда действительно в семье что-то происходило, горе какое-то: сгорело что-то или потоп случился, умер в доме хозяин и оставалась вдова с малыми детьми. Тут, понятное дело, применялся уже любой вид помощи, в котором нуждалась семья. Начиная от каких-то работ на поле, заканчивая помощью внутри крестьянского двора, внутри дома. Всей общиной собирали какую-нибудь одежду, домашнюю утварь для погорельцев по принципу «с миру — по нитке». Часто для этого даже не сговаривались — кто чем мог, тот тем и помогал. Так было заведено.
Правопреемники традиций
— Но всё это касается крестьянской общины. А с конца XX века, после Октябрьской революции сельское население подалось в города. В СССР люди с разных концов страны приезжали на стройки. Можно ли это назвать продолжением традиции помочи?
— Во время переселения институт этих помочей только усиливался. Он стал играть роль этого коллективного труда, взаимовыручки, взаимопомощи. То есть вот эта идея что-то сделать всем миром, например построить дом или мост, она только приближала выполнение этой цели во времени. Поэтому и в cоветское время эта традиция оставалась, но уже в видоизменённом виде, с другими лозунгами. Например, она вошла в пионерскую и комсомольскую среду. То же тимуровское движение, когда школьники помогали ветеранам, пожилым людям.
Общечеловеческое стремление помочь ближнему не утрачивает актуальности. Просто мы сейчас часто нерешительны. Мы терзаемся сомнениями: можем ли мы кому-то предложить помощь? А захочет ли этот человек? А не оскорбится ли он? В прошлом таких вопросов не задавали. Тогда, если видели, что человек не справляется, понимали, что нужно просто собраться и сделать.
Если мы проведём параллель с современностью, то сегодня мы помогаем уже не только старым или больным — мы помогаем вообще всем. Вот смотрите: у нас в больших торговых центрах стоят такие прозрачные ящики по сбору продуктов. И, оставляя там какие-то продукты питания, мы же не знаем адресата. Получается, что вот эта взаимная поддержка: финансовая, продуктовая, трудовая, какая угодно — это, назовём так, родовая черта человека как вида. Независимо от того, в какой хозяйственно-экономической или общественно-политической формации он живёт.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
