aif.ru counter
180

Надежда Губарь: Языком заживляющие

Евгений Зиновьев / АиФ

Какие ассоциации вызывает больница? У Катерины — стойкий ужас. Никак она с этим ужасом справиться не может. Это же сколько нужно нервов потратить, чтобы прорваться на обычный прием к доктору?! Рано-рано встать, что само по себе ужасно, отстоять очередь в регистратуру, получить вожделенный талон, если повезет, выстоять очередь к специалисту…

— Ты не вздыхай так, милая, — утешает бабушка за спиной, — Все мы люди. А торопиться не нужно.

— Мне еще на работу.

— Всем на работу. Вот если бы мне тоже, — начинает вслух мечтать она.

Сейчас я вам все посоветую

— Анна Петровна, Вы ли это, — радостно бежит к старушке, размахивая палочкой, седенький дедуля. Катя успевает нагнуться.

— Я, конечно я, Федор Прокопьевич. А вы какими судьбами.

— Мне через пару часов к терапевту. Пришел знакомых навестить. Почитай весь подъезд сегодня здесь.

— А то, а то… Где нам еще повстречаться-поговорить.

— Вы последняя? — это уже Кате.

— Я.

— А на что жалуетесь такая молодая?

— Спина болит.

— Ээээ, спина, — машет рукой старичок. Кате совсем не понятно, машет обреченно или воинствующе. Ей просто муторно. Очереди вроде нет, однако не двигается это «отсутствие» ни на йоту, — Я вам сейчас все-все расскажу.

— Что? — пугается Катя.

— Спину пчелами лечить надо. А не по врачам ходить. Врачи, они, что — на анализы отправят. Или хуже того — на УЗИ, в стационар.

— Чем УЗИ плохо? — вяло спорит Катя.

— Так платное же. Платное все плохо. Вот раньше, в советское-то время…

Катерина отключилась от дедочка и настроилась на «волну» с другой стороны. Там сидели парень с девушкой. У нее — загипсована нога, у него — рука и повязка на голове.

— Из-за тебя, урода, теперь пропал отпуск.

— Чо я –то?

— Покатаемся, покатаемся… Все пучком, я умею.

— Сама ведь села.

— Я тоже дура, не отрицаю. Над нами все теперь ржать будут.

— Нее, доктор не будет.

— Разве что.

Такая, блин, история

— Кто последний? — В коридоре нарисовался накачанный молодой человек «из этих». Такие вечерами гоняют на машинах, издающих громкий «тыц-тыц».

— У вас, простите, талончик есть? — захорохорился дедок.

— А если не прощу, папаша, — ухмыльнулся парень, — У меня, это, на десять пять.

— За мной будете, — безучастно прошелестела Катя.

— За тобой, красавица, я хоть куда, — засветилось в улыбке лицо.

Катерина отвернулась. Вот ведь любители поговорить-познакомиться. Хотя с другой стороны — чего еще в очереди делать-то. В это время парню позвонили.

— Да, Миха. В больнице. Да я сегодня сам от себя фигею. Талончик взял, в очередке стою. Это, типа правильный совсем. Чо сделал? Да, руку поранил малость. Не, не пуля, ушиб. Разбирались тут с одним. Сам понимаешь, я в стороне не стою…

Рука у парня, действительно, являла вид ужасный. Пальцы вздутые, синюшные. Катя покосилась на разговаривающего. Этот вмажет, так вмажет. В кабинет он вошел гоголем, хлопнул дверью так, что она отошла и осталась приоткрытой.

— На что жалуетесь?

— У меня это, вот, доктор.

— Как это произошло?

— Ну, — голос говорившего пошел петлять, — в общем, на спор это я. Руку в щель дверную просунул.

— Зачем?

— Ну, типа, кто выдержит дольше. Я победил, — в голосе парня послышалась гордость.

— Поздравляю. Вам приз — скорее всего, это перелом. На снимки.

В очереди послышались смешки. Это же надо, на третьем десятке лет на спор руки в щели засовывать. Парень вышел из кабинета озадаченный: рука-то была правой.

— Снимочки на третьем этаже делают…

— А ты за меня не переживай, папаша. Не переживай — и все. Я самостоятельный, — подытожил парень и отправился на лестницу.

— Самостоятельный, вишь, — прошамкала бабуля. Все облегченно засмеялись.

Заговорю раны

— Болит у тебя, — уверенно сказала женщина, присаживаясь рядом.

Катя только плечами пожала. Конечно, если в больнице сидишь, то что-нибудь точно болит. И нечего из себя тут строить.

— Я боль заговаривать умею, — проговорила женщина. Надо сказать, вид у нее был вполне нормальный. Одета хорошо, волосы уложены, — Ты сейчас откройся, руки положи вдоль тела.

— Ой, не надо, — машинально еще больше «закрылась» Катя.

— Я умею, я языком боль заживляю.

— Елена Петровна, вы снова здесь, — склонилась над женщиной медсестра, — идите уже домой.

— Я только помочь пытаюсь, — женщина встала и тяжело пошла к выходу.

— Она — сумасшедшая?

— Нет. Она просто ведет курсы по лечению боли наговором. Сейчас ведь, в принципе, все можно. А здесь клиентов собирает. Отчаявшихся, доверчивых… Вот, отправляем домой, когда удается.

«Какой кошмар», — думала Катерина, спускаясь по лестнице. Это ведь целый роман-эпопею можно написать. В кармане зазвонил телефон:

— Да, дорогой. Да, закончила. Можешь подъехать. Только больничный закрою.

Перед знакомым окошечком красовалась очередь. Небольшая, человек пять. Катя пристроилась шестой.

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах