aif.ru counter
06.08.2013 11:49
Яков Яковлев
95

Дневник немца в Сибири. От Самарова да Берёзова на лодке – за трое с половиной суток (06.08.2013)

Сюжет Иностранцы о Югре и югорчанах

Отто Финш (1839–1917) – немецкий этнолог, орнитолог, путешественник и исследователь. Его именем названы гавань и побережье в Папуа–Новой Гвинее, несколько видов попугаев (например, Aratinga finschi), вымерший вид новозеландской утки, улицы в городах Валле и Брауншвейге. Среди его многочисленных путешествий по всему миру для нас особенно интересна поездка по Западной Сибири (и по Югре в том числе), предпринятая в 1876 г. в составе группы Общества германской северо-полярной экспедиции. По возвращении из Сибири О. Финш, как и другой участник этой поездки А. Брэм, (его записки уже представлены в рубрике «Иностранцы об Югре и югорчанах»), опубликовал свои впечатления и выводы отдельной книгой. В русском переводе под названием «Путешествие в Западную Сибирь д-ра О. Финша и А. Брэма» она увидела свет в Москве в 1882 г. Отрывки из этого давно известного сибиреведам, но мало знакомого другим читателям издания и предлагаются ниже.

В Малом Атлыме

До сих пор мы ехали разлившимися рукавами левого берега, обросшими берёзами и ивами и изобиловавшими утками. Последние оставались, однако, для нас недоступными, но я мог признать следующие породы: шилохвость, свиязь, чирок, широконоска и чернеть. Кроме того, тут летали стаи кроншнепов, турухтанов, болотных куликов, зуйков-галстучников и, отдельными особями, кулик-сорока. Из мелкой птицы – болотные овсянки, луговые чекканы, белая трясогузка. В деревнях – воробьи, ласточки и серые вороны. Галок я видел в Сухоруковской последний раз.

От этой станции мы пересекли широкую реку (не менее немецкой полумили) и поплыли далее вдоль её правого берега. В маленьких остяцких поселениях, состоящих большей частью из нескольких деревянных строений, очень похожих на русские, но только обыкновенно без окон, получали мы и гребцов-остяков. Они оказались такими же опытными и выносливыми, как и русские. Даже женщины и девушки исполняли это дело так же хорошо, как мужчины, хотя непрерывная двух–, трёхчасовая гребля требует немалого напряжения сил.

В три часа пополудни мы прибыли в селение Малый Атлым, очень живописно расположенное на крутом, чуть не отвесном склоне правого песчаного берега вышиною около 100 футов и окружённого зелёными лугами и величественными лесами. Здесь насчитывается до 18 домов, обитаемых русскими; строится ещё маленькая церковь. Неподалеку от деревни лепились хижины вроде индейских вигвамов, окружённые женщинами и ребятишками, которые при моём приближении разбежались с громкими криками. Я рассматривал внутренность этих хижин, состоящих из четырёхугольного бревенчатого сруба, и нашёл там несколько грязных женщин, занятых стряпнёй. Оказалось, однако, что они варили в больших котлах не пищу, но кипятили материал для домашней и кухонной посуды и для кровли, а именно берёзовую кору – берёсту, надранную большими кусками и свёрнутую в трубки. Её варили с древесными лишаями, чтобы сделать более мягкой и гибкой, и годной для употребления.

Пока готовился обед (состоявший из баранины и нельмы), мы с целью ознакомиться с первобытным лесом, а также притягиваемые смолистым ароматом молодых побегов хвойных деревьев, сделали маленькую охотничью экскурсию. И красив же этот лес, по здешнему «урман», состоящий из сосны, лиственницы, пихты, частью берёзы и ивы, с подседом мелкого кустарника, рябины, крушины и др., а внизу поросший мхом, черникой и брусникой в цвету, поляникой!.. Но в нём царствует тишина! Слышно было пение варакушки, пеночки-кузнечика, дрозда-рябинника, тёмной и северной пеночки, славки. Кроме того, встретил я рябчика, которого спугнул с яиц, но самого гнезда никак не мог найти. Не посчастливилось мне также с вьюрком, который здесь хотя и весьма многочислен, но в высшей степени осторожен. Так и не удалось подкрасться к щуру, которого я встретил ещё станции за две. Из млекопитающих животных я застрелил только бурундука, хотя, по-видимому, не было недостатка и в больших зверях: северных оленях, лисицах, волках, медведях и т. п. Чаща казалась мне весьма удобной для жительства почтенного мишки, но как ни желал я поохотиться за косолапым, но должен был отказаться от этой встречи ввиду того, что моё ружьё было пригодно лишь для стрельбы птиц…

Изготовление колыбели. Юрты Хорумпауль на р. Ляпине. 1909–1910 гг. Фото: С.И. Руденко

«…Наслаждения природой достаются здесь дорогою ценою»

В действительности наслаждения природой достаются здесь дорогою ценою, но очень часто они вознаграждают за всё претерпенное, а именно великолепным сиянием едва потухшего и вновь пробуждающегося дня. Такую картину видели мы ещё почти на 4 градуса южнее Полярного круга вечером 7 июля. Была половина одиннадцатого, солнце только закатывалось. Оно золотило ещё широкую водную поверхность, окаймлённую узкой, чёрной полоской леса на горизонте… Кверху тени становились бледнее. Над нами носилось фиолетово-серое облако, нижний край которого блестел как золото. Над ним расстилалось серо-голубое небо, на котором не было ни одной звёздочки. Полчаса спустя (около 11 часов) огненно-золотистое сияние исчезло. Непосредственно над чёрной полосой леса горизонт ещё золотился. Фиолетово-серое облако окрасилось в тёмно-алый цвет, верхняя часть осталась фиолетовой, нижняя превратилась в розово-пурпуровый; остальная часть неба приняла мутно-серо-голубой цвет.

По мере того, как бледнело золотистое освещение запада, на востоке появлялся бледно-зеленовато-голубой свет. Вода перед нами казалась почти чёрной, а непосредственно у берега окаймлялась как бы узкой серебристо-белой полоской. На ней отражались и золотистый свет, остававшийся на горизонте, и розовато-пурпуровые облака, и эти отражения длинными полосами тянулись до судна. Спустя ещё полчаса и эти последние отблески вечерней зари исчезли, вода сделалась чёрной, но вскоре как бы по волшебству снова стала освещаться – так же, как и небо. Уже в полночь на востоке – в том месте, где восходит солнце, – появился белый свет зари, между тем как место, где оно закатилось, обозначилось бледно-зеленовато-голубым цветом. И по мере того, как невыразимо величественная картина заходившего солнца теряла блеск и свет, картина эта на востоке как бы возобновлялась. Солнце уж взошло в половине третьего!

В это самое время (8 июля) оставили мы станцию Кондинский монастырь, о котором я ещё поговорю на обратном пути.

Когда мы проезжали за деревней, при устье маленькой реки Шоргацкой, на правом берегу бросился мне в глаза зелёный холм, очень похожий на выложенный дёрном вал, сделанный, по-видимому, руками человеческими. К сожалению, время не позволило мне осмотреть его.

Четыре следующие станции, лежавшие на правом берегу, представили нам те же самые виды, а животный мир – очень мало нового...

Река тоже была безжизненна, только морские и обыкновенные чайки да весьма немногочисленные малые чайки оживляли её. Зато ночью вдоль по течению неслись бесчисленные стаи уток, большею частью гоголей. От времени до времени появлялась одиночная скопа; один только раз видели мы ворона.

Мир пернатых сделался разнообразнее и богаче только тогда, когда мы достигли лугов около Чемашовской, поросших высокими ивами, и снова приблизились к левому берегу. Здесь нашли мы дятелков и больших серых дроздов, уже летавших с молодыми, прелестную овсянку-малютку, слышали пение кукушки и, наконец, видели первых предвозвестников Полярного круга, – полярных гагар. Около нескольких деревянных избушек, в которых русские вместе с туземцами занимались заготовлением рыбы впрок, порхали домашние и полевые воробьи. Милые ласточки-касатки, которые у нас живут в высоких домах, жили здесь в непосредственном соседстве человека. В Шайтанской юрте, последней станции не доезжая Берёзова, пара ласточек свила своё гнездо в остяцкой избушке. Так как владельца последней я встретил снова много позднее, то могу теперь же прибавить, что эта парочка вывела пять птенцов и 1 сентября улетела с ними на юг. Это может служить доказательством того, что остяки любят животных.

«А их любовь к грязи и нечистоте», – могут мне заметить люди, вычитавшие много неблагоприятного о них в этом отношении. На это я могу ответить, что внутренность остяцких избушек, где они живут, правда, лишь в рыболовный сезон, была очень чиста и опрятна, и крылатые сожители остяков не могли оставлять неприятных следов своего пребывания, так как хозяева заботливо прибили доску под гнездом…

С Чемашовской мы попали в такой лабиринт узких рукавов и разветвлений левой стороны, берег которой густо зарос ивами, что когда достигли Сосьвы, то сами не могли дать себе отчёта в том, как туда попали.

 
Яков ЯКОВЛЕВ

историк, член Союза писателей России

специально для «Аргументы и Факты - Югра»

Продолжение истории, а также записки итальянца в Сибири читайте каждый вторник в рубрике «ИНОСТРАНЦЫ О ЮГРЕ И ЮГОРЧАНАХ».

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах
Роскачество